//baza.vgd.ru/11/76607/ ru //baza.vgd.ru/11/76607/p247491.htm#pp247491 //baza.vgd.ru/11/76607/p247491.htm#pp247491 <div style="text-align : center">И.Ф. Гульшин<br /><font size="4">Из истории рода Гульшиных</font><br /></div><br /><i>Гордиться славою своих<br />предков не только можно, но и <br />должно: не уважать оной <br />есть постыдное малодушие.</i><br /><br />А. С. Пушкин<br /><br />Фамилия Гульшин малораспространённая. Отцу моему и мне, немало поколесивших по Советскому Союзу, за 80 с лишним лет так и не пришлось встретиться с однофамильцем. Не встречалась она и тем, с кем приходилось говорить. Складывалось впечатление, что Гульшиных, кроме села Хренного, в котором я вырос, больше нигде нет. Только в 1950-х гг. узнал, что они есть в селе Покрово-Ендовище и близлежащих к нему селениях Сестренке и Горловке.<br />Есть ли ещё где Гульшины? Откуда и когда они пришли в Хренное и Покрово-Ендовище? Каково происхождение и значение фамилии? Эти вопросы всё больше увлекали меня.<br />Занимаясь историей сёл Петровского района, приходилось работать с материалами ревизий (переписей) населения, я стал делать выписки о встречавшихся Гульшиных, но кроме Хренного, даже в Хмелевой слободе, что под Козловом (ныне Мичуринск), из которого, по рассказам старожилов, пришли основатели Хренного, таковых не оказалось. Тогда решил выяснить, в каких городах и весях Советского Союза проживают Гульшины, откуда они или их предки пришли туда, когда это было. В 1986-1987 гг. запросил адресные бюро республиканских, краевых и областных центров, крупных городов о проживающих гражданах мужского пола с фамилией Гульшин в их регионе, откуда прибыли. Надо отметить, что из всех адресных бюро ответы получил, хотя в некоторые пришлось писать повторно. По некоторым полученным адресам писал письма с просьбой сообщить, откуда их предки, когда и почему поселились в этом городе.<br />В результате этой работы было установлено, что Гульшиных, имевших прописку на территории Советского Союза в 1987 г., было выявлено 128 человек, что все они или их предки, не стар¬ше третьего поколения, были родом или из села Хренного и Хренновских выселок, или из села Покрово-Ендовище и его "спутников" - Сестренки и Горловки. Других мест, которые были бы родовыми гнёздами Гульшиных, не оказалось. По Советскому Союзу они распределялись так: в Тамбовской области проживало 43 Гульшина, из них 13 - в Хренном (из Хренновских высе¬лок Гульшины уже разъехались); в Покрово-Ендовище, Сестренке и Горловке - 6, в других сё¬лах Петровского района - 5, в Мичуринске - 15 и 4 - в Тамбове, Уварове и Стаево.<br />В Москве и Московской области проживало 11 представителей этой фамилии, из них 5 - из Хренного. В Липецкой - 7 человек, в т.ч. 4 - из Хренного; в Поволжье - 13, в т.ч. в Астраханской области - 4; на Урале - 7 человек (все из Горловки); в Западной Сибири - 5; на Алтае - 4; на Украине - 11, из них 7 - выходцы из Хренного; в Белоруссии - 3, в Казахстане и Узбекистане - 5; в Воронежский области - 6 человек. Ещё в восьми областях - 11.<br />Эти цифры говорят о том, что фамилия Гульшин возникла где-то под Козловом (Мичуринском), так как Хренное и Покрово-Ендовище основаны, и по рассказам старожилов, и по первым ревизиям, выходцами из-под Козлова. Следовательно, там и появилась фамилия Гульшин, ибо в западных областях, Липецкой, Орловской, Курской и др., откуда пришли русские, Гульшиных не было, хотя фамилий однотипных, таких как Акиньшин, Ганьшин, Даньшин и т.п., там много. Так, в 1987 г. в Липецкой области было 570 Акиньшиных, 283 Даньшиных, 280 Ганьшиных, в Курской - соответственно 40 и 50.<br />Первых Гульшиных в Хренном, основанном в 1697 г., находим в материалах ревизии 1719 г. Ими были Григорий Михайлов сын Гульшин (1668-1723 гг.) и его малолетние дети Семён (1714 г. р.) и Иван (1721 г. р.), а в сказках деревни Мордовки, выселках из Хренного проходит Артём Филиппов СЫН Гульшин (1708 г. р.), не имевший сыновей. Можно предположить, что Григорий и Филипп Гульшины были братьями.<br />Материалы первых ревизий села Покрово-Ендовище тщательно не просматривались, только в ревизии 1782 г. числится Антон Ермолаев сын Гульшин (1697-1775 гг.) и его сын Фёдор (1741 г. р.), Дементий Тимофеев сын Гульшин (1714 г. р.) и некий Карп Гульшин, судя по возрасту 29-летней дочери, родившегося в 30-х годах XVIII в. Они, как и основатели деревни Ендовище Каширские, Бахаревы и др., были выходцами из-под Козлова, возможно, из тех же мест, что и хренновские Гульшины. Были ли они родственниками можно установить просмотром более ранних архивных документов.<br />Есть три версии возникновения этой малораспространённой фамилии, истинность одной из них требует доказательства дальнейшими поисками. Пока же каждая имеет право па существование.<br />ПЕРВАЯ. По рассказам некоторых старожилов когда-то в этих местах жили немцы, один из них женился на русской. Их потомки и стали Гульшиными. Что ж, среди фамилий с. Хренного есть фамилии украинского и польского происхождения, такие как Пановы, Пилюгины, Черкасовы, прозвища Литовы, Хохловы. Почему бы не быть Гульшиным от какого-то, если не немецкого, то от славянского имени? Или прозвища? Например, от болгарского "гулешь" - пескарь, которое могло быть прозвищем, а затем записано как фамилия: Гулешь - Гулешин - Гульшин.<br />ВТОРАЯ. От имени Гуля, производного от Георгий, Григорий и др., и Гульша по образцу: Данил - Даня - Даньша - Даньшин, Акиндин - Акиня - Акиньша - Акиньшин, Пётр - Петя - Петьша - Петьшин. И соответственно: Гуля - Гульша - Гульшин. Имя Гуля существовало. Академик В.И. Вернадский своего сына Георгия всю жизнь звал Гулей.<br />ТРЕТЬЯ. Не исключено, что фамилия Гульшин произошла от фамилии Гульский из-за неточного прочтения её под влиянием распространенных фамилий на -шин. Причиной неточного прочтения могло быть написание в XVII веке букв С, К, Ш, И, Н, представлявших собой "палочки", очень слабо изогнутых и не всегда отчетливо соединенных там, где это нужно. Этих "палочек" в суфиксах -ский и -шин по шесть, и при неотчетливом написании их можно прочитать двояко: -ский как -шин, а -шин как -ский. А так как фамилия Гульский в районе Козлова не встречалась, во всяком случае тому, кому нужно было её прочитать, то писарь прочитал её как Гульшин под влиянием распространенных фамилий на -шин. Прочитал и записал в нужную бумагу, скажем, в список служилых людей города или крепости. Вот появилась фамилия Гульшин. Что это вполне могло быть, подтверждает текст "Сказания о Мамаевом побоище", где на странице 19 в слове "русских" СК легко посчитать за Ш, а Ш в слове "совокупишася" за СК. А на странице 11 в словах "великiй" и "Димитрiй" сочетание букв iй как iN. В скорописях XVII в. такое прочтение более вероятно. Но если в приведенных примерах неправильному прочтению мешает смысл, то в прочтении фамилии Гульский как Гульшин смысла не требуется, действует ассоциация с более знакомым.<br />О вероятности такой трансформации говорит и то, что в 80-х гг. XVII в. в Белгородском стане был объездной голова Михаил Гульский, попавший в опалу и, кажется, отстранённый от должности. Не его ли записали как Гульшина в городскую службу Козлова или Козловского участка Белгородской черты, не его ли дети в конце 90-х гг. XVII в. оказались в числе жителей основанных сёл Хренное и Ендовище? Ведь Михаил Гульшин из Хренного по возрасту подходит Михаилу Тульскому: оба родились где-то в 30-40 гг. XVII в. А ендовищенский Ермолай, отец Антона Гульшина, вполне мог быть внуком Михаила Гульского-Гульшина.<br />А теперь вернёмся к Гульшиным в Хренном, их родословной. Григорий Михайлов сын Гульшин числился в городовой службе до 1719 г., когда служилые люди были переведены в разряд однодворцев - промежуточное сословие между дворянами и государственными крестьянами. <br />Как и дворяне, они имели право владеть землёй и дворовыми крестьянами, но, как и крестьяне, несли рекрутскую и податную повинности.<br />Писатель А.А. Аблесимов в комедии "Мельник-колдун" так охарактеризовал однодворца: <br /><div style="text-align : center"><i>Сам помещик, сам крестьянин,<br />Сам холоп, и сам боярин.<br />Сам и пашет, и орёт,<br />И с крестьян оброк берёт.</i></div><br />В 80-х гг. XVIII в. императрица Екатерина II лишила однодворцев привилегий, присоединив их к государственным крестьянам. Однако их продолжали называть однодворцами, что и сейчас можно услышать. На долю Григория Михайлова сына и его сыновей, как и на всех первопоселенцев, выпал нелёгкий труд поднимать целину, обустраиваться на новом месте при постоянной угрозе внезапного нападения степняков, нести повинности в связи с войной со Швецией (рекрутскую, денежную, подводную, постоялую и многие другие). Их потом и кровью политы отведенные им земли. До конца XVIII в. в Хренном был один двор Гульшиных - Семёна Григорьевича, который наследовал его сын Захар (1747-1830), второй сын Антон наследников не оставил.<br />У Захара была большая семья, насчитывавшая до 16 человек. Он пользовался уважением односельчан, дважды избирался сотским. Его имя упоминается в ряде архивных документов, в том числе в прошениях на имя императора Александра I об открытии в Хренном субботних торгов (базара) и весенней и осенней ярмарок. Два его сына - Иларион (1773-1832) и Варфоломей - положили начало разделу Гульшиных на ветви с уличными прозвищами, которые становились более употребительными жителями, чем фамилия.<br />Из пяти сыновей Илариона только трое продолжили его род. Сын Леонтия Платон в 50-х гг. XIX в. с частью жителей Хренного переселился на р. Бычок. В образовавшейся деревне Хренновке его трое сыновей продолжили род Гульшиных, в годы советской власти разъехались по городам. Второй сын Степан Леонтьевич 25 лет служил в солдатах, дослужился до унтер-офицера, по истечении срока службы вернулся на родину, женился. Детей не имел.<br />Сын Филиппа Илларионовича Зиновий, переселившийся за реку Матыру, положил начало ветви Гульшиных-Зиновьевых (по-уличному). Его внуки от сына Степана Пётр, Сергей и Иван были в активистах строительства новой жизни в 20-х гг., в создании коммуны. Их потомки разъехались по городам. Внук Логвина Иларионовича Яков Агапович положил начало Гульшиным, по-уличному Косырёвым. Его сын Пётр Яковлевич участвовал в русско-японской 1904-1905 гг. и Первой мировой войнах, стал полным георгиевским кавалером. Одним из первых вступил в колхоз, надеясь на лучшую жизнь своей многодетной семьи. Но из нужды не выбрался, жил в избушке в два окна, покосившейся из-за ветхости. Трое его сыновей участвовали в Великой Отечественной войне. Пётр погиб под Клайпедой через месяц после своего 18-летия. В Хренном из потомков никого не осталось.<br />Варфоломей Захарович (1779-1834) имел пять сыновей и две дочери, но только двое - Минай и Савва - продолжили род Гульшиных, дав начало двум ветвям, получившим уличное про¬звище Минаевы и Савины. Леонтий Варфоломеевич (1828 г. р.) прослужил 25 лет в солдатах. Вернулся с "деньжатами", поселился у брата Саввы, который к этому времени переселился за реку, помог ему построить кирпичную избу, одну из первых в Хренном, любил прихвастнуть своей "зажиточностью", свёртывая в подпитии цигарки из рублёвок. Из потомков Миная Варфоломеевича три брата Николай, Иван и Алексей Васильевичи участвовали в Великой Отечественной войне. В Хренном живёт сын Николая Васильевича Анатолий. Четверо сыновей Алексея Васильевича разъехались по России.<br />Самой многочисленной ветвью стали Савины - потомки Саввы Варфоломеевича (1810-1870-е гг.) Его сын Фёдор, отделившийся от отца, положил начало Савину порядку (улице), на котором поселились его потомки от сыновей Фёдора и Степана. Увы, на Савином порядке Гульшиных-Савиных не осталось. Все разъехались по городам или прекратили продолжение своего рода. Только четверо правнуков Фёдора Саввича обосновались на Украине, в Криворожье. <br />Мой прямой предок Василий Саввич (1841-1886) - один из тех россиян, которые начали службу согласно военной реформе 1874 г., прослужил 6 лет. Отделившись от отца, поселился на вновь заселявшейся улице. Его жена Матрёна Ивановна, урождённая Бегинина, была энергичной, волевой и предприимчивой женщиной.<br />Повитуха и знахарка, принимала роды и лечила не только в Хренном, но и в соседнем Яблоновце. Рано овдовев, воспитала двух сыновей и трёх дочерей, всех определила, дочерей выдала замуж, сыновей женила. Емельяна отделила, построив ему деревянную избу под железной кровлей и с крыльцом, выделив лошадь и корову. Сама осталась с сыном Николаем в построенной кирпичной избе под железной крышей. Николай стал заядлым гусятником, благо, что речка и луг были в 200 метрах. Это увлечение передал сыновьям и внукам. В 1934 г. его сына Андрея, не желавшего вступать в колхоз, после всех мер "агитации": конфискации скота и риги, другого имущества за неуплату налогов - выгнали из избы, в которой поместили колхозных свиней. Перезимовав в сооружённой плетневой хибаре, обмазанной глиной с тремя малолетними детишкам, Андрей Николаевич весной вступил в колхоз, после чего изба ему была возвращена. Сын Андрея Николаевича Николай стал механизатором в совхозе, выполнял обязанности механика, а его дети в Москве стали водителями автобусов. Два других сына Николая Васильевича Степан и Пётр не вернулись с войны. Пётр Степанович был шофёром, участвовал в освоении целины, работал на Уваровском химзаводе, его сын живет в Хренном. Николай Степанович и Алексей Петрович работали скотниками, а Василий Степанович в Москве водил автобусы.<br />Второй сын Василия Саввича Емельян (1883-1929) перед Первой мировой войной отслужил срочную службу в артиллерии под Петербургом в звании ефрейтора. За добросовестную службу был награждён серебряными именными часами. Участвовал в Первой мировой войне. Кроме земледелия занимался сапожничеством. В 1919 г. через Шехманскую волость проходили части 8-й Красной Армии, на какое-то время задержавшиеся в Хренном. Емельян Васильевич сшил одному из командиров хромовые сапоги, очень понравившиеся тому. И когда сын-подросток, мой отец, вместе с соседом-стариком на мобилизованных для сопровождения армии подводах, где-то в Средней Матрёнке бежали, этот командир, обнаружив побег и узнав сына Емельяна Васильевича, не задержал их и дал возможность вернуться домой.<br />Своему сыну Фёдору, который с детства увлекался техникой, механизмами, он говорил: "Не занимайся пустяками. Будешь сапожником - всегда будешь хлеб есть". Но Фёдор не последовал совету отца. И хотя в совершенстве овладел сапожным делом, предпочитал интересоваться механизмами, слесарным делом. Этому способствовала и служба в кавалерии, где вскоре был определён в оружейные мастерские. Там заслужил репутацию хорошего оружейного мастера, изготовил для начальника мастерских Берзина охотничье ружье новой конструкции. По демобилизации в 1929 г. (а демобилизовался он в связи со смертью отца), оставив мечту остаться в армии, работал с яблоновецким слесарем Е.С. Камыниным по созданию щепорезного станка для изготовления из дерева кровельной щепы. Станок был принят для производства, Камынин получил вознаграждение как автор, однако отцу и столяру Ведищеву за работу не заплатил.<br />В 1932 г. Фёдор Емельянович сконструировал и изготовил в условиях крестьянской избы одноствольное охотничье ружьё с совершенно новым оригинальным ударно-спусковым механизмом. Все детали, кроме ствола, который, впрочем, рассверлил до 16-го калибра, и инструменты изготовил сам, сконструировав "универсальный станок", который заменял ему токарный, сверлильный, фрезерный, шлифовальный, точильный. Станок приводился в движение женой, моей мамой. Только взрослым я понял, какой это был для неё тяжелый труд. С ружьём он ездил в Ленинград, ружьём заинтересовались, но потребовали чертежи. Увы, окончив только один класс ЦПШ и проучившись полгода во втором классе, Фёдор Емельянович не владел даже элементарными навыками чертёжного дела, а на изготовление чертежей специалистом не было денег. <br />В последующие тридцатые годы было не до ружья, надо было выживать. То, что был специалистом разносторонним (слесарь, столяр, кузнец, сапожник, оружейник, часовщик и др.), позволяло браться за ремонт любых механизмов, вплоть до музыкальных инструментов, пишущих машинок, карманных часов, ружей, швейных машин, велосипедов и т. д. Особенно удивляли меня шарманка и пишущая машинка. Работая слесарем в Шехманской МТС, он рассчитал и изготовил шестерёнку для какой-то машины, которую не присылали по заявке. Из-за низкой зарплаты он часто менял работу, уезжал в Калинин, другие места, работал на Пушкинском спиртзаводе, Голицынском конезаводе, Шумиловской и Шехманской МТС, в колхозе. Но зарплатой нигде не баловали, а начальство не терпело, когда подчинённый знает больше, да ещё смеет ука¬зывать на промахи, не имея документа об образовании. А за ремонт ружей, изготовление лож к ним, ремонт часов и др., обычно приносимого начальством, вознаграждение только обещалось, но про выплату забывалось.<br />Только в 50-е гг., возобновив дело об изобретенном ружье, в Тульском ЦКИБ сделали чертежи ружья, дали описание и заключение по изобретению, в котором написали, что к производству ружье не может быть рекомендовано как одноствольное и имеющее некоторые недостатки, не отрицая новизны и оригинальности ударно-спускового механизма. Отец загорелся идеей усовершенствовать механизм ружья, сделать ружье двуствольным, делал наброски, модели отдельных узлов. Но и в 50-е и 60-е гг. условия были ненамного лучше. Работа комбайнёра в МТС, строительство дома при ограниченных средствах, воспитание и учёба троих детей, болезнь жены и матери, их смерть - всё это не позволяло заняться ружьём. Помочь ему в разработке деталей я не мог, так как с детства не имел влечения к механизмам и слесарному делу. Так и ушёл Фёдор Емельянович в мир иной с неосуществлённой мечтой.<br />И несколько строк о себе. В 1943 г. после окончания 9 классов 18-летним парнем, как и все одногодки, был призван в ряды защитников Родины. Служил в авиационных частях Черноморского флота мастером вооружения, по окончанию военно-морского политического училища был политработником на кораблях Тихоокеанского флота.<br />В 1954 г. ушёл в отставку в связи с сокращением численности Вооружённых сил. Работал в Шехманском райкоме партии зональным инструктором, учился в партшколе, заочно окончил исторический факультет Саратовского университета. С 1957 по 1994 г. работал в Яблоновецкой средней школе учителем истории и обществоведения, в начале 70-х годов был её директором. Вёл археолого-краеведческий кружок, занимался поисковой работой по истории сёл Петровского района, патриотического почина тамбовских колхозников по сбору средств на строительство танков, самолётов, участия земляков в ратных и трудовых делах, изучению таинственных названий рек Воронеж, Матыра, Избердей, Шехмань и др. С кружковцами выявлено около 30 археологических памятников по Матыре в пределах Петровского района, превративших территорию Петровского района на археологической карте Тамбовской области из "белого пятна" в район, занявший по числу выявленных памятников место после Тамбовского, Моршанского, Сосновского и Мичуринского районов, что было отмечено в книге Л.И. Чуистовой "Древнейшее население Тамбовщины" (Тамбов, 1983). В Яблоновецкой средней школе был создан краеведческий музей, занявший на смотре школьных музеев области 2-е место. По истории края мною было опубликовано более 300 статей в районных и областных газетах, в краеведческих и межвузовских научных сборниках, в других изданиях. За воинскую службу, педагогическую, военно-патриотическую и краеведческую работу мне было присвоено звание капитана 3-го ранга в отставке. Награждён орденом Отечественной войны II степени, медалями "За боевые заслуги", "За доблестный труд", "В ознаменование 100-летия со дня рождения Ленина", "Ветеран труда", юбилейными медалями, присвоено звание почётного гражданина Петровского района. Несмотря на возраст и проблемы со здоровьем, продолжаю заниматься краеведением, поддерживаю связь с архивами, научными библиотеками, редакциями газет. Живу в Яблоновце. Брат Анатолий живёт и работает в посёлке Матырский.<br />О Гульшиных села Покрово-Ендовище, Сестренки и Горловки имею мало сведений, в основном из публикаций в районной газете. Это передовые труженики, механизаторы, работники животноводства. Есть в с. Сестренке механизатор широкого профиля Алексей Васильевич Гуль-шин и его сын Алексей - добросовестные труженики. Но Гульшиных и там остались единицы, сёла и деревни умирают. Сёла по численности населения уже далеки от некоторых прежних деревень.<br />Обобщая сказанное выше, в заключение надо сказать, что все Гульшины до советской власти были тружениками-хлеборобами, жили по своим родовым гнёздам. Строительство новой жизни, коллективизация, индустриализация, голод 20-х, 30-х и 40-х гг., поиски лучшей жизни и многое другое разбросали Гульшиных по всему Советскому Союзу. Они стали не только рядовыми строителями социализма и коммунизма, но и техниками, инженерами, учителями, врачами, железнодорожниками, журналистами, офицерами, работниками правоохранительных органов. В Узбекистане жил и работал писатель Георгий Сергеевич Гульшин, писавший о жизни в этой среднеазиатской республике. В Мичуринске живёт журналист Гульшин. В Астрахани жил артист Пётр Гульшин.<br />Стоит подробнее остановиться на судьбе первого скульптора г. Мичуринска Льва Михайловича Гульшина (1946-2001), предки которого были из Покрово-Ендовища. Судьба его трагична. Окончив Пензенское художественное училище, он по направлению приехал на работу в г. Липецк в художественно-производственные мастерские. Но неустроенность быта, неудачная попытка поступить в Суриковский институт, одиночество заставили вернуться в родной Мичуринск. Надежда на лучшее не оправдалась. Жизнь с матерью в 12-метровой полуподвальной комнатушке, тёмной и сырой, которая была одновременно кухней, столовой, спальней и мастерской с запасами глины, гипса, заготовок, гасила оптимизм, веру в будущее. Обращения в Горисполком и в отдел культуры, справки и публикации в городской и областной газетах в защиту художника в его стремлении получить мастерскую и улучшить жилищные условия, на что имел законное право как инвалид детства (у него был туберкулёз костей), ничего кроме обещаний не давали. В середине 80-х годов ему выделили под мастерскую комнатушку в подвале дома, тёмную, старую, с прогнившими полами и развалившейся печкой. Но он и этой был рад. Друзья помогли привести её в порядок. Но поработать в ней ему не пришлось: жильцы дома добились передачи этой комнатушки им под хранение картофеля. Не ладилось с работой, ни на одном месте долго не задерживался из-за низкой зарплаты и неуживчивости. Все задумки в большинстве своем оставались в рисунках и эскизах из пластилина и глины, на отлитие их в бронзе не было ни условий в квартире, ни денег, чтобы оплатить форматору. От выпивок перешёл к запоям, всё чаще впадал в депрессию. Но даже в этих условиях сумел сделать и оставить несколько работ, свидетельствующих о его таланте. Это портреты профессоров МПОИ С.Ф. Черненко и В.И. Бугаевского, отлитые в бронзе; портрет в бетоне ректора МГПУ К. Митина, портрет поэта В.М. Кубанева в г. Острогожске Воронежской области, портреты В. Шиповской, О. Немчиновой и др. Осталось и несколько его учеников, в том числе наиболее талантливый В. Белоусов. Лев Михайлович Гульшин повторил судьбу многих талантливых людей России, так и не сумевших осуществить свои мечты.<br />Гульшины самоотверженно сражались на фронтах Великой Отечественной войны, многие имеют боевые награды. Двадцать один представитель этой фамилии из Петровского района отдал свою жизнь за свободу и независимость Родины.<br /><br /><br />Использованная литература:<br /><br />1. РГАДА. Ф. 350. Оп. 2. Д. 1337, 1379, 1404. <br />2. Ф. 114. Оп. 4. Д. 36; Ф. 12. Оп. 78. Ч. 2. Д. 25.<br />3. ЭССЯ. Вып. 7. 1980. С.171-172.<br />4. Справки из адресных бюро республиканских, краевых и областных центров. 1986-1987 гг. Личный архив автора.<br />5. Воспоминания старожилов. Личный архив автора.<br />6. Волостных С. Профессиональный бездельник // Наше слово. Газета Мичуринского района Тамбовской области. 15 и 22 февраля, 1 марта 2002 г.<br /> <br /><br /> janne Mon, 30 Mar 2009 17:15:51 +0400