//baza.vgd.ru/17/68150/ ru //baza.vgd.ru/17/68150/p269432.htm#pp269432 //baza.vgd.ru/17/68150/p269432.htm#pp269432 Здравствуйте, есть вопросы по Языковым, могут ли авторы ( Ю.А.Захваткин (Языков), Е.Р.Герцева) статьи ответить? душаков Sun, 16 Oct 2011 14:53:31 +0400 //baza.vgd.ru/17/68150/p204758.htm#pp204758 //baza.vgd.ru/17/68150/p204758.htm#pp204758 Внуки и правнуки...<br /><br />В третьем колене от Алексея в росписи 1686 года показан лишь один его внук - Никита (0:4), но В.В.Руммелем упомянут вместе с ним брат Иван (0:3). <br />Иван Захарьевич, брат отца Мещерина - Никиты Захарьевича, имел, по мнению В.В.Руммеля, сына Ивана (0:6). Иных сведений о его жизни у нас нет, и лишь внук его - Василий Иванович (0:7), владимирский сын боярский, помещик (1579 г.) и сотник стрелецкий (1586 г.), отмечен как дворянин при посольстве на съезде со шведскими послами (1595 г.). У нас есть основания отнести его к деятелям II половины и конца XVI столетия, и предположить, что отец его - Иван Иванович мог оставить о себе память в середине, а его дед - Иван Захарьевич - в начале и в первой половине этого века. Его нет среди упоминаемых ниже "Ивановичей" - помещиков Деревской пятины в 1495 году; судя по всему, он был более молод. Между тем Иван Захарьевич по росписи В.В.Руммеля был старшим братом Никиты (назван прежде него), а не ровесником его сына - Ивана Никитича, уже известного своими деяниями в начале XVI века.<br /> По версии И.П.Сахарова (Приложение II), Иван Иванович и его сын - сотник стрелецкий Василий Иванович, восходят не к Ивану Захарьевичу, а к Ивану Матвеевичу, сыну Матвея Никитича, брата Мещерина. Сам же Иван Матвеевич, как двоюродный сыновьям Мещерина - Дмитрию (1549 г.), Андрею (1547 г.) и Филиппу (1549 г.), скорее всего, принадлежал началу и середине XVI века, а его внук - Василий Иванович - концу его, в полном соответствии с имеющимися свидетельствами (таблица).<br /><img src="https://baza.vgd.ru/file.php?fid=1576" alt=""><br />Добавим, что его род проработан И.П.Сахаровым с большей полнотой, что позволяет нам предпочесть версию тульского летописца, не отвергая, однако, и версии В.В.Руммеля, как совершенно неосновательной. Просто, в свете имеющихся фактов службы Василия Ивановича, она представляется менее вероятной. Не отрицая у Никиты брата Ивана, видимо старшего, мы находим некоторое подтверждение этому в щедрой россыпи "Ивановичей" - помещиков Деревской пятины Новгородской десятни, поверстанных в 1495 году - Никифора, Михаила, Григория, Степана, Ильи и Захара Ивановичей, еще не включенных ни в одну роспись рода. Кроме того, отмеченный в 1518 году Прокофий Евдокимович Языков, позволяет ввести в круг возможных сыновей Захария Алексеевича, братьев (или сверстников?) Никиты и Ивана, некоего Евдокима. Что же касается самого Никиты Захарьевича, включенного во все росписи, то известен он, прежде всего, как отец Ивана Никитича, прозываемого Мещерином (таблица).<br /> Напомним, что Мещера была куплена еще Донским, а в 1516 году её постоянно воевали татары, предводимые Богатырём-царевичем, сыном Мегмет-Гирея. Великий Князь Василий Иванович хотел предложить Мещеру его брату - Ахмет-Гирею и, быть может, в некоторой связи с этим, пожаловал в 1517 году Ивана Никитича "своего Великого Государя жалованием" грамотой на владение Медушанской волостью. Копия этой грамоты, хранимая родом, была известна И.П.Сахарову..., так что - либо ошибся Алексей Молчанов, переписывая в 1791 году роспись рода Языковых, либо запамятовали сами Авдоким, Сергий и Фёдор, полагая, что Иван Никитич был пожалован не Василием Ивановичем, а Иваном Васильевичем, - ведь тогда это могло бы произойти не в 1517 году, а не ранее 1533 - не позднее 1547 года, когда Иван Грозный стал называться не иначе, как Царём всея России. <br /> 1517 год - первый в хронологии рода после выезда из Орды Мурзы Енгулея. Прошло 130 (157) лет и его правнук - Иван Никитович Мещерин стал владельцем Медушанской волости. Вряд ли он сиживал на коленях своего прадеда в раннем детстве... Обычно поколения за поколениями чередуются, выходя из тени веков с тридцати - сорокалетним интервалом. Пятнадцать поколений, включенных В.В.Руммелем в основную роспись рода, прошли за пять с половиной веков. Здесь, поколенный срок несколько больший (по 43 года, в среднем) и возрастает еще больше - до 52 лет, если принять версию о начале рода с 1360 года, не вводя еще одного - двух никем не учтенных поколений. Правда, в отношении верстанных в 1495 году, не включенных в росписи шестерых новгородцев, поколенный интервал приближается к расчётному (36 или 45 лет), но принять версию 1360 года можно, лишь отвергнув мысль, что Мурза Енгулей выезжал вместе с сыном - в это время он был вряд ли старше Донского. Вряд ли его правнук Иван Мещерин был отцом Григория, Ильи, Никифора, Михаила, Степана и Захара Ивановичей, наряду с включенными в росписи сыновьями - Дмитрием, Афанасием, Игнатием, Андреем и Филиппом. По возрасту, он мог быть им двоюродным братом или даже племянником. <br /> К четвертому поколению, наряду с Мещерином (1517 г.) и Матвеем, братом его, можно было бы причислить сына Евдокима - Прокофия (1518 г.), шестерых "Ивановичей" Деревской пятины (1495 г.), некоего Бундо Языкова, о котором "ни имени, ни отечества не сказано, в детях боярских показан; в 1495 году января 13 осьмым послан с боярином князем Семеном Ивановичем Ряполовским в Вильну при дочери Великого Князя Ивана Васильевича - княжне Елене Ивановне, для бракосочетания ея с Александром, Литовским Великим Князем", но прозвище которого настораживает созвучием с "бундить", "бундарить" (тамбовское - спорить, прекословить); Осипа, упомянутого в духовном завещании Волоцкого князя Ивана Борисовича 1504 года: "...Дати ли Есипу Языкову полчетвертцати рублев..."; быть может - Юрия и Василия, служивших в 1525 и 1526 годах, а также Ивана и Романа Языковых, имевших сыновей - Степана Ивановича (1549 г.) и Захария Романовича (1568 г.). Разумеется, речь идёт лишь о тех представителях рода, имена которых сохранила память их прямых потомков или упомянутых по участию в тех или иных исторических событиях. Вероятно, их число было большим, хотя бы за счёт не учтенных здесь дочерей, и прежде чем обратиться к персонам пятого и последующих поколений, определим границы возможных домыслов и предположений.<br /> Благочестие наших предков, соблюдавших посты подчас более 150 дней в году и нередко отлучавшихся из дома "ради государевой службы" сокращало воспроизводство их семей, по меньшей мере, вдвое по сравнению с "эталонной" в демографии семейной общиной канадских мормонов (в среднем 18 потомков). Кроме того, генетически детерминированное равенство полов требует пополнить включенных в росписи сыновей равным числом не учтенных в них дочерей. Добавим, что геометрическая прогрессия размножения, основанная на мальтузианских моделях, не имеет оснований - эффективное воспроизводство поколений рассчитывается по средним гармоническим и всегда ближе к минимальным для колена значениям. Вместе с тем, вероятность пресечения рода, связанная с утратой такого селективно нейтрального, но сцепленного с полом признака, как наследуемая по отцу фамилия, возрастает по мере сокращения числа детей, становясь неизбежной при двух - трёх, но маловероятной при пяти - семи потомках (Р.Сови,1977; Ю.В. фон Рикман, 1993). Сказанное позволяет признать нормой для процветающей православной семьи 7 - 9 детей (4 - 5 сыновей) и то, что последующее поколение обычно в полтора - два раза многочисленнее предшествующего.<br /> Редкий отец, даже в те стародавние времена, мог похвастать 7 взрослыми сыновьями. Не имея иных свидетельств, кроме отчества шестерых новгородцев, мы могли бы причислить их к сыновьям или внукам Ивана Захарьевича (0:3) - ведь по росписи В.В.Руммеля сын его был Иван (0:5). Между тем, среди всех известных нам лиц, лишь Никифор Иванович мог иметь сына - Григория Никифоровича, упомянутого в "Юридических актах 1568 года". У второго новгородца - Григория (Гриди) Ивановича мог быть сыном Елизарий Григорьевич, который в 1565 году "...ручался 50 рублями по боярине Иване Петровиче Яковлеве" (Собрание государственных грамот и договоров, I:509,512). В свою очередь, некий Лаврентий Елизарьевич Языков ручался в 1571 году "..по князе Иване Фёдоровиче Милославскому 30 рублями в случае его побега" (там же I:568,578). Он мог быть сыном Елизария Григорьевича и внуком Григория Ивановича. С третьим новгородцем - Ильёй Ивановичем мы сводим Лаврентия Ильича и Ивана Ильича. Первый, в 1565 году "ручался 50 рублями по боярине Иване Петровиче Яковлеве"(I:509,512), второй - упомянут В.В.Руммелем среди не включенных в роспись лиц (№ 12), как новгородский помещик 1573 года. В свою очередь, он мог быть отцом Григория Ивановича, помянутого в "Боярском списке 1588 - 1589 г.г." среди "Выбора... по 500 чети из Белой" вместе с Семёном Ивановичем Лаптем, а так же среди "выборных дворян от Белой по 500 чети в начале 90-х годов XVI века. Трое оставшихся из Деревской пятины - Михаил, Степан и Захар Ивановичи не имели известных нам потомков, как и ранее отмеченные нами Прокофий Евдокимович (1518 г.), Бундо (1495 г.), Есип (1504 г.), Василий (1526 г.) и Юрий (1525 г.). Лишь Степан Иванович, показанный И.П.Сахаровым и В.В.Руммелем вне списка (№ 9), как завоеводчик в Шведском походе 1549 года, быть может, тождественен Степану Ивановичу из Деревской пятины (1495 г.).<br /> Дошедшие до нас росписи позволяют отнести к V поколению рода сыновей Ивана Никитича - Афонасия, Игнатия Хомяка, Дмитрия, Андрея и Филиппа, а так же его племянника, сына Матвея Никитича - Ивана Матвеевича. <br />Афонасий Иванович отмечался всеми, но только у В.В.Руммеля показаны три его сына - Никита, Григорий (1580 г.) и Фёдор. Вероятно, он был деятелен в половине XVI века и не может отождествляться с Афанасием - основателем Новгородской ветви рода, подвизавшемся в половине следующего, XVI века. Его брат - Игнатий, прозываемый Хомяком, по росписи 1686 года имел сына Ивана, о котором свидетельствует В.В.Руммель. Дмитрий Иванович, включенный в эту же роспись, остался неведом ни И.П.Сахарову, ни В.В.Руммелю. Между тем, Андрей Иванович, засвидетельствованный всеми, хотя и показан в прилагаемом к росписи 1686 года списке, но в неё саму не включен.<br />Помимо названных здесь и деятельных во II половине XVI века лиц, отметим Романа, "посланного в 1570 году гонцом от князя Пронского из Смоленска с известием о шествии к Государю Польских послов" (Сахаров; Руммель, №10). Если бы не сомнения в том, что для этой роли мог быть избран весьма пожилой человек, то его можно было бы признать отцом Захария Романовича, "ручавшегося в 1565 году по князе Иване Петровиче Бельском (Яковлеве) 25 рублями" (I:509,511). Видимо, он был сверстником Захария Романовича и вместе с ним отнесен нами к V поколению, которому вероятно принадлежали родоначальники I, II и III ветвей - Иван, Василий и Пётр (по Руммелю), а так же Ратман Дмитриевич - казачий сотник и помещик Полоцкого повета в 1570 году (11) и Рюма Языков - воевода в Верхнетагильске (1593 - 1599 г.г.), "о ком сказано только, что в 1599 году умерщвлен был своим котом, который ему, спящему, переел горло". Ратман Дмитриевич мог быть сыном Дмитрия, внуком Мещерина, братом погибшего в 1571 году Александра, или же им самим, если имел это прозвище, а не имя. В это время некоторые из Языковых получали прозвища, скрывавшие имена, например Гридя или Григорий, Рюма, Поздняк, Малик, Внук, Дей, Замятинка и Низовец. Поздняк Ермаков сын Языков упомянут по Епифани в 1585 (статья 2-я, по 30 чети) и в 1591 годах (по 30 чети) вместе с Маликом Тимофеевым сыном Языковым (по 40 чети и 5 рублёв) в 1591 году (Сторожев, "Десятни и Тысячная Книга XVI века", М., 1891); Внук - отец Григория Внукова сына Языкова, владеющего в 1597 году в Муроме 300 чети, быть может, соответствует Варфоломею Ивановичу; Дей Семёнов сын Языков, упомянутый среди жильцов в Боярском списке 1588 - 1589 годах, мог быть сыном Семёна Ивановича, вёрстанному вместе с ним по выбору от Белой. Среди "новиков неслужилых верстанных окольничего князь Ивана Васильевича Великого Гагина", упомянутых в 1597 году по Мурому (по 250 чети... первые по 6 рублёв) вместе с Мосейком Григорьевым сыном Языковым, мы встречаем Замятинку Устинова сына Языкова, а Низовец нам известен с 1558 года: "был на псарне в пеших псарях при ловчем при Михайле Степанове сыне Кляпик-Еропкине в охоте у охотника псарного у Федки Усове, а сын его Низовец 1558 году в Нижегородской четверти был в подьячих, и имя ему было Федка Низовцев сын Языков (Лихачёв, "Разрядные дьяки XVI века", СПб., с.273-274).<br />Нам остаётся указать ещё на двух лиц, чья принадлежность V поколению рода вероятна: Семёна, отца Фёдора, упомянутого в 1597 году в Муроме вместе с Фёдором Григорьевичем "... и за него поручился Григорий Внуков сын Языков", видимо из тех "дворовых, кои емлют жалование с городом... по 250 чети... первые 6 рублёв" (Сторожев "Десятни и Тысячная Книга XVI века", М., 1891) и Поликарпа - отца Василия, отмеченного среди муромцев в 1597 году - "...дворян и детей боярских, городовых с жалованием с города" (Сторожев, там же). К некоторым из них мы обратимся позже, когда рассмотрим по отдельности все ветви рода Языковых (см.Таблица).<br /><img src="https://baza.vgd.ru/file.php?fid=1577" alt=""><br />Между тем, проведенные нами реконструкции подтвердились и пополнились новыми фактами.. Сотрудники Российского Государственного Архива Древних Актов (РГАДА) вскрыли дотоле неизвестные нам или считавшиеся утраченными документы. Среди них оказались:<br /><br />1. "Копия родословной росписи примьер-майора и Лейб-кампании вице-сержанта Петра (Григорьевича) Языкова от 1750 года 23 октября" (Фонд 286, единица хранения 282, лист 76). <br />Здесь, у Захария Алексеевича показаны два сына - Иван и Никита; у Никиты Захарьевича - Матвей (Моисей?), Пётр(?) и Иван Никитич, прозываемый Мещерином. Среди детей Ивана Никитича не показаны ни Дмитрий, ни Игнатий Хомяк, но весьма подробно расписаны ветви от Матвея Никитича и от Андрея Ивановича (вернее от его сына Карпа Андреевича), а Афонасий, Филипп и Яков(?) лишь отмечены в росписи.<br /><br />2. Оригинал "Родословной росписи фамилии Языковых" с указанием: "К сей родословной росписи вице-капрал Алексей Аникеев сын Языков руку приложил...". Свидетельствует тому размашистая подпись самого Алексея (ф.286, ед. хр. 282, с.62) и прилагаемый "Указ Императрицы Елизаветы о наградах Алексею Языкову и Петру Языкову" (ф.286, оп.1, ед. хр.259/I, с.2). Кроме этого здесь же примечание канцеляриста (Андрея Чистого, Есипова?) от 1750 года: "По родословной росписи Лейб-кампании вице-капрала Алексея Языкова значится, что от Василия Яковлева сына Языкова родной прапращур ево Дружина от него произошла их фамилия". <br />В этой росписи у Захария Алексеевича показаны лишь один сын Никита, внук Иван (Мещерин) и три правнука - Афонасий, Дмитрий и Игнатий-Хомяк. Ветви от Дмитрия от Игнатия расписаны соответственно до 5 и 9 колена, а потомство Афонасия не показано вовсе. <br /><br />3. "Копия родословной росписи поданой во 194 мая 23 дня от стольника Авдокима да Сергея Савиных детей Языковых" (ф.286, кн.282, л.25) с примечанием канцеляриста Андрея Есипова (?): "От Евдокима и Сергея Савиных детей отца их Савы в поданой от стольника Семёна Иванова сына Языкова Родословной росписи ненаписано".<br />Здесь, как и в предыдущей росписи от Алексея Аникиевича, расписаны ветви от Дмитрия и Игнатия-Хомяка, но с некоторыми отличиями, и показан внук Дмитрия - Савва Александрович, его дети и правнуки. <br /><br />4. "Копия росписи, поданой 194 марта 19 дня от стольника Семёна Иванова сына Языкова" (ф.286, оп.1. кн.282, л.69). Именно в этой росписи мы встречаем и боярина Ивана Максимовича, и его двоюродного брата стольника Павла Петровича, и здесь же указан второй сын Мурзы Енгулея - Газман (Гижман?). <br /><br /> Сосредоточимся же и на этих, новых для нас материалах, сдерживая себя от скорых суждений:<br />В третьем поколении все авторы данных родословий признают внуком Алексея - Никиту Захарьевича, но лишь Пётр Григорьевич добавляет (как и Руммель) Ивана Захарьевича. Равным образом в четвертом поколении признается всеми и Иван Никитич Мещерин, но Пётр Григорьевич добавляет к нему и Матвея Никитича.<br />В пятом поколении Петр Григорьевич отмечает Ивана Матвеевича, а среди сыновей Мещерина, наряду Афонасием, Андреем и Филиппом, отмечает и Якова Ивановича, никем более не показанным. Алексей и Авдоким Савины дети отмечают Игнатия Хомяка, Дмитрия и Афонасия Ивановичей, а Семён Иванович - Афонасия Ивановича и Фёдора Ивановича.<br /><br />В отношении Фёдора Ивановича и Якова Ивановича отметим из уже известной нам росписи (1686 года): "а от Игнатия Никитина сына Хомякова - Языкова сын Иван, а от Ивана дети Пётр да Яков, а от Петра сын Иван, от Якова сын Василий, Пётр да Василий убит в Саколе, а от Ивана Петрова сына Хомякова Языкова сын Михайло Иванов сын..." (Полный текст копии вынесен в Приложение 1).<br />Фёдор Иванович, сын Ивана Фёдоровича по росписям 1686 и 1750 годов. Отмечен как стряпчий (1676 г.), стольник (1680 - 1686 годы). В Отделе рукописей РГБ показан в 1683 году по Арзамасскому уезду (от Дмитрия - 20 V(IX). Яков Иванович, сын Ивана Игнатьевича и отец Василия по росписям 1686 года и от Алексея Аникеевича (1750 г.) (от Игнатия - 4 III(VII). Василий Яковлевич, сын Якова Ивановича, убитый вместе со своим дядей Петром Ивановичем в Соколе по росписи 1686 года. (от Игнатия - 7 IV(VIII). <br /><br />Далее, все названные нами авторы сосредотачивается по собственным предпочтениям и принадлежности на отдельных ветвях рода:<br /> Петр Григорьевич сын Григория Давидовича и внук Давида Александровича (от Андрея - 156 X (XIV) расписывает потомков Матвея Никитича, к которым принадлежит и сам, и мало известную нам линию от Андрея Ивановича сына Мещерина, именно от Карпа Андреевича. Анализируя эту роспись мы обнаружили тесную связь между потомками сыновей Андрея Ивановича - Варфоломея и Карпа и пополнили "От Андрея ветвь" VII (Симбирской, по Руммелю) ветвью Языковых, вплетя её в крону общего родословного древа.<br /> Алексей Аникиевич, сын Аникия Тимофеевича, вице-капрал, составивший Родословную роспись фамилии Языковых, в которой значится, что "от Василия Яковлева сына родился прапращур ево Дружина от него произошла их фамилия" и скрепивший её личной подписью (от Игнатия - 38 X(XIV) рассматривает ветвь от Игнатия Хомяка, по собственной принадлежности к ней, и ветвь от Дмитрия. При этом он не избежал некоторых неточностей, оговоренных ниже. Авдоким и Сергей Савины дети ограничиваются сохранившимися в их памяти родичами от Дмитрия, что позволяет предпочесть их реконструкции представлениям Алексея Аникиевича. Их отец - Савва Александрович, сын Александра Дмитриевича, известный своею службой смолянин, воевода в Кузнецке (1625 г.), в Сибири (1627 - 1629 годы), в Мценске (1645 - 1647 годы) был женат на Марфе, погребенной 12 февраля 1637 года в Троицкой Сергиевской Лавре (от Дмитрия - 4 III(VII).<br /> Семён Иванович, сын Ивана Андреевича, окольничий и генерал-провиантмейстер (с 17.2.1700 г.), скончался 27 ноября 1733 года. Жена его, княжна Евдокия Ивановна Каркодинова осталась после него с сыном Евдокимом (от Афонасия - 32 V1I(XI). Его роспись демонстрирует наиболее именитых представителей рода - боярина Ивана Максимовича, окольничего Павла Петровича и, кроме того, вводит второго сына Мурзы Енгулея - Гизмана. В исполненную им роспись "От Афонасия" мы сочли возможным включить и III (по Руммелю) ветвь рода Языковых, руководствуясь соображениями, изложенными перед этой росписью. <br /> Таким образом, нам удалось свести в общую роспись не только I, III, IV и VII ветви рода выделенные В.В. Руммелем, но и многих, не введенных в неё ранее. Вместе с тем появилась возможность довести роспись дворян Орловской губернии (VIII ветвь от Константина, по Руммелю) до возможных правнуков Мурзы Енгулея. Более частные замечания излагаются по ходу дела.<br /> Ne administrator Sat, 14 Apr 2007 16:17:40 +0400