//baza.vgd.ru/11/61260/ ТРАГИЧЕСКАЯ ФИГУРА РУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ XIX СТОЛЕТИЯ ru //baza.vgd.ru/11/61260/p177722.htm#pp177722 //baza.vgd.ru/11/61260/p177722.htm#pp177722 <div style="text-align : center"><img src="https://baza.vgd.ru/file.php?fid=882" alt=""></div><br />Степан Петрович Шевырев – одна из ключевых фигур истории русской литературы, философии и поэзии. Однако в рамках марксистско-ленинского учения, достойного места в русской литературе ему не нашлось. С его самобытным философским и поэтическим творчеством были знакомы многие знаменитые писатели, философы, поэты и публицисты того времени. Его перу принадлежат многочисленные философские произведения по теории искусства, литературе и поэзии. У него было множество соратников, последователей и учеников. Отстаивая идеи всего русского, он придавал главенствующую роль русской национальной идеи в истории Российского государства и всего человечества, одним из первых высказав мысль о “гниении” Запада. Талантливый, честолюбивый и авторитарный, он завоевал себе весьма противоречивую репутацию в обществе. Некоторые современники уважали его, некоторые побаивались, а некоторые, как, например, Белинский и Герцен были его заклятыми врагами. Он дружил с Пушкиным, Гоголем, Погодиным, братьями Кириевскими и в этой знаменитой чете оставил яркий искрометный след в истории нашего города, который он любил и часто посещал. Во время своих поездок в Калугу он гостил в имении Кириевских, с которыми его связывала давняя студенческая дружба и активное участие в издательской деятельности Оптиной пустыни.<br />Род Шевыревых происходил из “городовых дворян”, служивших в начале CVII века по Юрьеву Польскому Наума и Афанасия Шевыревых. С Калужской землей была связана еще одна ветвь рода Шевыревых.<br /><br /><br /> Увлечение русской историей, литературой и поэзией у него началось не случайно. Двенадцатилетним юношей Степан Петрович Шевырев в 1812 году поступил в Благородный пансион при Московском университете, директором которого в то время был Прокопович-Антонский, а инспектором – известный филолог профессор И. И. Давыдов. При пансионе было литературное общество; основанное Жуковским, чтившее все его традиции. Вообще в пансионе романтические влияния были преобладающими. Всегда необыкновенно усердный и славолюбивый юный Шевырев окончил первым в 1822 году пансион, хотел перейти в университет и держать экстерном кандидатский экзамен, но по формальным условиям не мог сделать этого. Некоторое время он посещал университет, изучал греческую и латинскую словесность, слушал лекции профессоров Каченовского, Мерзлякова и Давыдова. <br />В конце 1823 года Степан Шевырев определился на службу в московский архив Министерства иностранных дел. Здесь вошел он в кружок своих сослуживцев, "архивных юношей", увлеченных немецким романтизмом и философией Шеллинга, в круг которых входили братья Киреевские, Веневитиновы, Титов, Мельгунов, Погодин и др. Впоследствии знакомство с братьями Кириевскими и Погодиным перешло в тесную дружбу до самой смерти Шевырева. До конца своих дней они оставались верными соратниками и помощниками в совместных творческих изысканиях. Главным предметом занятий Шевырева становятся немецкая литература и философия, которые повлияли на мировоззрение молодого Шевырева. В 1825 году Шевырев вместе с Титовым и Мельгуновым перевел книгу Тика и Вакенродера: "Об искусстве и художниках", в которой искусство почти отождествлялось с религией. В это время Шевырев начал печатать свои первые стихи, но особенный простор его литературным занятиям открылся с основанием в 1827 году "Московского Вестника". Журнал затеяли молодые московские выпускники университета, Пушкин принял его под свое покровительство; редакция же была поручена Погодину. Шевырев стал его ближайшим помощником: он печатал там свои статьи, стихотворения и многочисленные переводы, крупнейшие из которых - "Лагерь Валленштейна" и "Конрад Валленрод". Критические статьи Шевырева в "Московском Вестнике" были направлены против статей Булгарина в "Телеграфе" и "Северной Пчеле". Статьи Шевырева пользовались влиянием; а его работы, обнаруживавшие знакомство с немецкой эстетикой, были шагом вперед по сравнению с этюдами его коллег. Особенную славу доставил ему разбор второй части “Фауста”, который заслужил лестный комплимент самого Гете. <br />В 1829 году Шевырев неожиданно принимает предложение княгини Зинаиды Волконской заняться воспитанием ее сына и уехать в Италию. Там он пробыл три года, усердно занимаясь западной литературой и итальянским искусством; в этот период он сильно увлекся драматургией, но из этого ничего не вышло. Из Италии Шевырев присылал свои стихи и путевые заметки в "Галатею", "Московский Вестник", "Телескоп", "Литературную Газету". В "Телескопе" он поместил свое крупнейшее заграничное произведение: "О возможности ввести итальянскую октаву в русское стихосложение, с приложением в качестве образца перевода песни "Освобожденного Иерусалима"”. Заграничное изучение истории искусства и ее теоретиков Винкельмана и Лессинга, заставило Шевырева изменить взгляды на теорию искусства и отказаться от идеи романтической эстетики. Шевырев по его словам, увидел, как бесплодны эти эстетические воззрения отвлеченных теоретиков Германии, и для него выяснилась необходимость изучения теоретических вопросов в их историческом развитии и их связи с произведениями поэзии. <br />Вернувшись из-за границы, Степан Петрович по предложению графа С. С. Уварова, занял место адъюнкта по кафедре истории русской словесности Московского университета, где в 1833 году защитил диссертацию "Данте и его век". Университетский курс Шевырева в 1834 году был посвящены всеобщей истории и теории поэзии. В 1836 году первые тома этого курса был напечатан под заглавием "История поэзии" и "Теория поэзии в историческом развитии у древних и новых народов”, за которые Шевырев получил степень доктора философии. В то время обе книги – солидные произведения, представляли последнее слово русской эстетики. В основу этих исследований были положены здравые мысли об историческом изучении поэзии, как основании всяких эстетических теорий, о первенстве искусства перед теорией.<br />Труды Шевырева сыграли значительную роль в переходе русской эстетики от романтизма 1820-х годов к критическому реализму 1840-х. Шевырев считал, что наука должна опираться на факты, а не на априорные умозрения, и рассматривал развитие литературы и искусства как отражение реальных условий общественной жизни народа. Задачи общественной литературы, по его мнению, заключались, с одной стороны, в овладении всем мировым опытом развития всех форм культуры, а с другой – в создании своего самобытного народного искусства. В этой связи Шевырев указывал на значение А.С. Пушкина как “начинателя направления народного”. <br />Главным научным трудом Шевырева были "Чтения по истории русской словесности". Они любопытны как образец русской публицистики середины X1X века. В них Шевырев вступает в популярную в то время полемику западников со славянофилами. Центр публицистической деятельности Шевырева - в статьях "Москвитянина", в которых он вел открытую полемику с западничеством и прежде всего с Белинским. Одной из любимых его идей было гниение Запада; западную цивилизацию он считал ядовитой, весь Запад представлялся ему гниющим трупом. "В наших дружеских тесных сношениях с Западом мы имеем дело с человеком, носящим в себе злой, заразительный недуг, окруженный атмосферой опасного дыхания. Мы целуемся с ним, делим трапезу мысли, пьем чашу чувства" – писал Шевырев в 1841 году во "Взгляде русского на образование Европы". Такие два явления, как реформация и революция, казались Шевыреву болезнями. В своих статьях о литературных произведениях, написанных в таком же тоне, Шевырев высмеивая западных писателей, писал восторженные статьи о Бенедиктове, высокомерно отзывался о поэзии Лермонтова, выставляя на первый план писателей-публицистов Масальского и Каменского. <br />В 1844 году Шевырев прочел публичный курс истории русской словесности, где он помещает в древнюю Русь все свои идеалы нравственного развития. Высший идеал для личности и народа Шевырев видел в смирении; весь смысл прошлой истории и политика будущего заключалась в "принижении личности". Полемизируя с Белинским Шевырев называет его "рыцарем без имени, литературным бобылем, журнальным писакой навеселе от немецкой эстетики и т. д. Не мудрено, что Шевырев был постоянной мишенью для Белинского, тонко и язвительно высмеивающего его. По поводу "Похвального слова Петру Великому" Шевырев писал: "это и неприлично, и безнравственно в смысле и религиозном и патриотическом, и исторически ложно". Белинскому эта фраза показалась пасквилем. <br />Резкая полемика Шевырева с лидерами западников – В.Г. Белинским, А. И. Герценом и Т. Н. Грановским, формировавшими в значительной степени общественное мнение того времени, привела к неприятию личности Шевырева со стороны значительной части молодежи. В то же время среди его учеников были известные впоследствии филологи, академики Ф.И. Буслаев и Н.С. Тихонравов.<br />Шевырев был близким другом Н. В. Гоголя, а после его смерти в 1852 году, взял на себя огромный труд по разбору оставшихся бумаг и изданию его произведений.<br />В 1837 г. Шевырев становится экстраординарным профессором, а после ухода И. И. Давыдова, в 1847 году, занимает кафедру по истории русской словесности и назначается деканом. В 1847-1855 годах был деканом историко-филологического отделения философского факультета. С 1851 года возглавлял кафедру педагогики Московского университета. Шевырев прошел все академические ступени, кончая степенью ординарного академика: он был членом Московского художественного общества (1844 г.), доктором Королевского Пражского университета (1848 г.), членом ряда иностранных обществ. Энергична была деятельность Шевырева перед столетним юбилеем Московского университета: он написал историю университета, издал биографический словарь профессоров, в котором ему принадлежало несколько биографий. Из других трудов Шевырева выдается "Описание поездки в Белозерский монастырь", интересное для историков древней письменности. <br />Уже будучи академиком Шевырев не пользовался симпатиями ни в студенческой среде, ни в профессорской, вызывая большое неудовольствие своей авторитарностью, придирчивостью и резкостью. Даже его друг Погодин отзывается о нем следующим образом: "с возбужденными всегда нервами вследствие усиленной работы и разнообразных занятий, он делался иногда, может быть, неприятным или даже тяжелым, вследствие своей взыскательности, требовательности, запальчивости и невоздержанности на язык". Последнее и сыграло с ним злую участь. Служебная деятельность Степана Петровича неожиданно оборвалась в 1857 году. На заседании совета московского художественного общества он затеял жестокую ссору с графом Бобринским; протест последнего против некоторых русских порядков Шевырев принял за попытку опозорить и унизить Россию и счел нужным вступиться за родину. После обмена ругательств произошла свалка: граф Бобринский смял Шевырева и даже повредил ему ребро. После этого Шевырев был уволен с должности профессора и всех остальных должностей. Первоначально ему было предписано выехать в Ярославль, и только ввиду его болезни он был оставлен в Москве для излечения. Эта катастрофа надломила Шевырева: в последние годы жизни он занимался историей словесности, но уже не так напряженно. В 1860 году он выехал за границу сначала во Флоренцию, затем в Париж и уже больше никогда не возвращался в Россию. В 1861-1863 годах он прочел во Флоренции и Париже курс лекций по истории русской литературы. Спустя год 8 мая 1864 года Степан Петрович скончался в Париже. Прах философа и поэта друзья перевезли на родину, где похоронили его в Москве на Ваганьковском кладбище. Но душа его навсегда осталась в Калужской Оптиной пустыни, издателем которой он был многие годы.<br /><br />Светлана МОСИНА, Олег МОСИН<br /><br /> <br />Литература: Погодин М. П. Воспоминания о Степане Петровиче Шевыреве. СПб, 1869; Письма М. П. Погодина к С.П.Шевыреву // Русский архив. 1882. № 5; Белинский В. Г. 0 критике и литературных мнениях "Московского наблюдателя"; Педант. — Полн. собр. соч. Т.2. М., 1953-55; Киреевский И. В. Публичные лекции профессора Шевырева об истории русской словесности, преимущественно древней // Критика и эстетика. М., 1988; Переписка Н. В. Гоголя. Т.1-2. М., 1988; Манн Ю. Молодой Шевырев // Русская философская эстетика. М., 1969. <br /><br /><br /><i>…”Настало время действия для философии русской, и так как она ведет начало свое не из области наук естественных, а из сферы познания духа, неразделимого с верой, то на ней лежит обязанность и ей предоставлена возможность возвратить права миру духовному и истинное значение тем вечным идеям человечества, которые отдельные народы проявляют в произведения своего слова…” (С. П. Шевырев)</i><br /><br />Несмотря на то что Шевырев был в хороших личных отношениях со славянофилами и, выступая в защиту их взглядов, искренне считал себя их приверженцем, его, как и Погодина, нельзя отождествлять со славянофилами. В личности Шевырева не было тех замечательных достоинств, которые так отличали славянофилов, не было ни благородства, ни возвышенного идеализма; наоборот, он был полон житейского благоразумия, которое помогало ему устраивать свою судьбу. Это был со слов “Русской старины” "человек самолюбивый до мелочей, любитель почестей". Ne administrator Wed, 04 Oct 2006 20:18:07 +0400