|
|
|
![RSS](//baza.vgd.ru/styles/vgd/rss.png) |
Инцидент в Средней Азии произошёл менее чем через год по вступлении Государя на престол. Обеспокоенная ростом русского влияния в Туркестане Англия спровоцировала афганцев захватить русскую территорию возле крепости Кушка. Командир военного округа обратился за распоряжениями к Императору. - Выгнать и проучить как следует! – был ответ. Афганцы, потеряв в бою порядка 1000 человек, с позором бежали, а английский посол в Петербурге заявил резкий протест и потребовал извинений. Вместо этого Александр III наградил начальника пограничного отряда генерала Комарова орденом Св. Георгия 3-й степени и отрезал: - Я не допущу ничьего посягательства на нашу территорию. - Ваше Величество, это может вызвать вооружённое столкновение с Англией, - испугался министр иностранных дел Гирс. - Хотя бы и так, - ответил Император. «Новая угрожающая нота пришла из Англии, - вспоминал Великий Князь Александр Михайлович. – В ответ на неё царь отдал приказ о мобилизации Балтийского флота. Это распоряжение было актом высшей храбрости, ибо британский военный флот превышал наши морские вооружённые силы по крайней мере в пять раз. Прошло две недели. Лондон примолк, а затем предложил образовать комиссию для рассмотрения русско-афганского инцидента. Европа начала смотреть другими глазами в сторону Гатчины. Молодой русский монарх оказался лицом, с которым приходилось серьёзно считаться Европе». Пока Европа обсуждала инцидент под Кушкой, Александр III решил положить конец унизительному для России положению, при котором она, согласно условиям Парижского мирного договора, заключённого по итогам Крымской кампании, не имела права держать военного флота на Чёрном море. Впервые с 1855 года в Севастополе были спущены на воду военные корабли. Ни одна европейская держава, кроме Англии, в тот момент была не готова угрожать России войной, Англия же никогда не вступала в серьёзные кампании в одиночку. Император тонко уловил это и рассчитал верно: европейские державы не посмели выступить против России. Александру III удалось многого достичь в деле укрепления военной мощи Империи. При нем под ружьем постоянно находилось до 900 тысяч человек (каждый третий мужчина призывного возраста), не считая казаков и иррегулярных инородческих формирований. Было спущено на воду 114 новых военных кораблей, в т.ч. 17 броненосцев и 10 бронированных крейсеров. По водоизмещению русский флот вышел на третье место в мире (после Англии и Франции). В 37 средних и 15 высших военных учебных заведениях готовились блестящие офицерские кадры. На весь мир славились своими боевыми качествами русская артиллерия, которой командовал дядя Государя генерал-фельдцейхмейстер Великий Князь Михаил Николаевич. Позднее войной России угрожала Австро-Венгрия, недовольная постоянным вмешательством русских в балканские дела. На обеде в Зимнем дворце австрийский посол разгорячился так, что намекнул на возможность мобилизации его страной двух или трёх корпусов. Не изменяя не сходившего на протяжении всего горячего монолога насмешливого выражения лица, Царь взял вилку и, согнув её петлёй, бросил по направлению к прибору австрийца: - Вот что я сделаю с вашими двумя или тремя мобилизованными корпусами. Великий Князь Александр Михайлович вспоминал: «Французы, англичане, немцы, австрийцы – все в разной степени держали Россию оружием для достижения своих эгоистических целей. У Александра III не было дружеских чувств в отношении Европы. Всегда готовый принять вызов, он, однако, при каждом удобном случае давал понять, что интересуется только тем, что способствует благосостоянию 150 миллионов населения России». Сам Государь писал однажды К.П. Победоносцеву: «никогда русские Государи не обращались к представителям иностранных государств с объяснениями и заверениями. Я не намерен вводить этот обычай у нас, из года в год повторять банальные фразы о мире и дружбе ко всем странам, которые Европа выслушивает и проглатывает ежегодно, зная хорошо, что все это пустые фразы, ровно ничего не доказывающие». - Во всём свете у нас только два верных союзника, - любил повторять он, - наша армия и флот. Все остальные, при первой возможности, сами ополчатся против нас. А. Боханов пишет в статье «Александр III: Император и человек»: «Для него русское было первичным и особо значимым не потому, что оно лучшее в мире, а потому, что оно родное, близкое, свое. И хотя неполадки и несуразности в русской жизни он прекрасно осознавал, но, ни минуту не сомневался, что преодолевать их следует, лишь опираясь на собственное чувство понимания долга и ответственности, не обращая внимания на то, что скажет об этом какая-нибудь «княгиня Марья Алексевна». Впервые почти за двести лет это был правитель, который не только не домогался «любви Европы», но даже не интересовался тем, что о нем говорят и пишут. И именно Александр III стал тем правителем, при котором без единого ружейного выстрела Россия в Западной Европе начала завоевывать моральный авторитет великой мировой державы. И носящий имя русского царя импозантный мост через Сену в самом центре Парижа стал ярким тому подтверждением… Александр III явил России и миру тот образ национального Достоинства, которого России так не хватало до него и которое в XX веке вообще исчезло без следа. Этот удивительный пример, умышленно или по неразумию, предан забвению, но именно этого примера так не хватает современной России, уже многие годы судорожно мечущейся в поисках какой-то заемной «модели развития», какой-то изобретенной «национальной идеи», вне всякой связи с национально-историческим опытом, которым так богата Россия». Россия быстро выздоравливала. Много лет спустя, на пороге катастрофы 17-го года Л.А. Тихомиров вспоминал, «сколько светлых и бодрых надежд, зародившихся в царствование Императора Александра III, когда казалось, воскресала русская духовная сила и ежегодно быстро возрастала русская мощь». Надежды окрыляли тогда многих. Великий Князь Александр Михайлович вспоминал, как после коронации Государя, происходившей в Москве в 1883 году, он вместе с братом Сергеем и сыновьями Царя, Николаем и Георгием, предавался радужным мечтам: «Лёжа в высокой, сочной траве и слушая пение соловьёв над нашими головами, что мы четверо – Ники, Жорж, Сергей и я – делились между собою тем совершенно новым, поразительным чувством спокойствия, полной безопасности, которое было у нас в течение всех коронационных празднеств. - Подумай, какой великой страной станет Россия к тому времени, когда мы будем сопровождать Ники в Успенский собор, - мечтательно сказал брат Сергей. Ники улыбнулся своей обычной мягкой, робкой, чуть-чуть грустной улыбкой». Никто не мог предположить, что Государь-богатырь, гнувший подковы и серебряные рубли, не доживёт и до пятидесяти лет, сгорит внезапно и быстро, не успев довести до конца своих великих начинаний. Летом 1894 года у него обнаружилась болезнь почек, сведшая его в могилу за несколько месяцев. Известие о тяжёлом состоянии Императора многими русскими патриотами было воспринято, как катастрофа. Л.А. Тихомиров записывал в дневнике: «Тоска ужасная… В какую переломную, ни на чём не утвердившуюся минуту отнимает Господь эту твёрдую руку! За 13 лет всё успокоилось, т.е. затихло, всё прониклось доверием к прочности существующего порядка. Враги его привыкли к мысли, что бесполезны попытки ниспровержения его. В таком спокойствии за последние 5-6 лет начинало уже кое-что и расти, но это самые ничтожные ростки. Уничтожить их – легко… Если бы государь прожил ещё 10 лет, он составил бы эпоху в России. Но теперь? Ничего хорошего не чувствуется мне. Россия очень мало воспользовалась временем. Но, не осмеливаясь роптать, всё же как не сказать, что это время, России данное, было ужасно коротко, чересчур коротко. Мы имели буквально 5-6 лет. Возможно ли что-либо вырастить за такое время, после 30-летнего периода почти революционного шатания? Бедная Россия!» За два дня до кончины Александр III, которому не было отпущено времени и на то, чтобы подготовить к правлению Наследника, ещё не имевшего опыта в государственных делах, дал ему последний завет: - Я передаю тебе царство, Богом мне врученное, я принял его тринадцать лет тому назад от истекающего кровью отца… Твой дед с высоты престола провел много важных реформ, направленных на благо русского народа. В награду за все это он получил от «русских революционеров» бомбу и смерть… В тот трагический день встал передо мной вопрос: какой дорогой идти? По той ли, на которую меня толкало так называемое передовое общество, зараженное либеральными идеями Запада, или по той, которую подсказывало мне мое собственное убеждение, мой высший священный долг Государя и моя совесть. Я избрал мой путь. Либералы окрестили его реакционным. Меня интересовало только благо моего народа и величие России. Я стремился дать внутренний и внешний мир, чтобы государство могло свободно и спокойно развиваться, нормально крепнуть, богатеть и благоденствовать. Самодержавие создало историческую индивидуальность России. Рухнет самодержавие, не дай Бог, тогда с ним рухнет и Россия. Падение исконной русской власти откроет бесконечную эру смут и кровавых междоусобиц. Я завещаю тебе любить все, что служит ко благу, чести и достоинству России. Охраняй самодержавие, памятуя притом, что ты несешь ответственность за судьбу твоих подданных пред престолом Всевышнего. Вера в Бога и в святость твоего царского долга да будет для тебя основой твоей жизни. Будь тверд и мужественен, не проявляй никогда слабости. Выслушивай всех, в этом нет ничего позорного, но слушайся только самого себя и своей совести. В политике внешней — держись независимой позиции. Помни — у России нет друзей. Нашей огромности боятся. Избегай войн. В политике внутренней — прежде всего покровительствуй Церкви. Она не раз спасала Россию в годины бед. Укрепляй семью, потому что она основа всякого государства. Кончина Императора была по истине христианской. Л.А. Тихомиров писал: «Не богатырь, ломающий подковы, явился уже пред взорами, а человек больной, ежедневно слабеющий, едва двигающейся. Смерть подходила к нему шаг за шагом. И тут только поняли мы, как дорог он нам, тут только сознали, что живем им. Чувствовалось, как будто солнце потухает в мире. Быть может, никогда еще ни о ком так не молилась Россия, - и слышалось во всенародной молитве прошение, что уж если нужно наказать нас, то пусть лучше Бог пошлет всякие другие бедствия, только не это. В эти томительные дни созналось в сердце русском все им созданное.
Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 #
|
Текущий рейтинг темы: Нет |
|